На дискатеке снова я увижу твой знакомый

Читать "Королева для эстонцев (СИ)" - Умнова Елена - Страница - ЛитМир

песня на дискотеке снова я увижу твой знакомый синий взгляд джимми лезвии прощупывать. На дискотеке снова я увижу Твой знакомый синий взгляд. Да, тебя люблю, люблю я, слышишь, Но ничто не возвратить назад. Я буду. Для начала, разберемся, к какому виду относится твой кавалер. неприятный тебе молодой человек на дискотеке пытается угостить тебя коктейлем или Чтобы не обидеть знакомого тебе парня или даже друга, важно не говорить о том, Для этого подойдут фразы: «Я жутко устала и хочу побыть одна.

Ты подурнела, я похорошел, и снов моих ты больше не хозяйка. Я за отца досматриваю сны: Что, повторюсь, сомнительно для сна, но это только сон и не иначе, я понимаю это до конца.

И всякий раз, не повстречав отца, я просыпаюсь, оттого что плачу. Парк осенний стоит одиноко, и к разлуке, и к смерти готов. Чтобы молодящиеся Гали, позабыв ежеминутный хлам, горнишные за стеной рыдали, растирали краску по щекам.

О России, о любви, о чести, и долой - в чужие города. Если жизнь всего лишь форма лести, больше хамства: Чтоб она трещала и ломалась, и прощалась с ней душа жива. В небесах музыка сочинялась вечная - на смертные слова. Но где бы мне ни выпало остыть, в Париже знойном, Лондоне промозглом, мой жалкий прах советую зарыть на безымянном кладбище свердловском.

Не в плане не лишенной красоты, но вычурной и артистичной позы, а потому что там мои кенты, их профили на мраморе и розы.

На купоросных голубых снегах, закончившие ШРМ на тройки, они запнулись с медью в черепах как первые солдаты перестройки. Пусть Вторчермет гудит своей трубой, Пластполимер пускай свистит протяжно.

А женщина, что не была со мной, альбом откроет и закурит важно. Она откроет голубой альбом, где лица наши будущим согреты, где живы мы, в альбоме голубом, земная шваль: Гремят КамАЗы, и дымят заводы. Локальный Стикс колышет нечистоты. Я раздаю прохожим сигареты и улыбаюсь, и даю советы, и прикурить даю.

У бездны на краю твой белый бант плывет на синем фоне. И сушатся на каждом на балконе то майка, то пальто, то неизвестно. Папаша твой зовет тебя, подруга, грозит тебе и матерится, сука, е Когда ударят трубы, и старый боров выдохнет сквозь зубы за именем моим зеленоватый дым. Подкравшись со спины, двумя руками закрыв глаза мои под облаками, дыханье затая, спроси меня: И будет музыка, и грянут трубы, и первый снег мои засыплет губы и мертвые цветы.

Мрачно идёт вдоль квартала народ. Мрачно гудит за кварталом завод. Личико, личико, личико, ли Рученьки, рученьки, рученьки, ру Маленький, маленький, маленький, ма Всё, что я понял, я понял тогда: Где бы я ни был - на чёрном ветру в чёрном снегу упаду и умру. Будет завод надо мною гудеть. Будет звезда надо мною гореть. Ржавая, в странных прожилках, звезда, и - никого, ничего. Но всё равно, но всё равно то там, то здесь звучит "Таганка". Что Ариосто или Дант! Я человек того покроя, я твой навеки арестант, и всё такое, всё.

Тиновской Мальчик-еврей принимает из книжек на веру гостеприимство и русской души широту, видит берёзы с осинами, ходит по скверу и христианства на сердце лелеет мечту, следуя заданной логике, к буйству и пьянству твёрдой рукою себя приучает, и тут - видит березу с осиной в осеннем убранстве, делает песню, и русские люди поют.

Что же касается мальчика, он исчезает. А относительно пения, песня легко то форму города некоего принимает, то повисает над городом, как облако. Ты не помнишь этого дождя!

Помнишь, под озябшими кустами мы с тобою простояли час, и трамваи сонными глазами нехотя оглядывали нас? Озирались сонные трамваи, и вода по мордам их текла. Что ещё, Иринушка, не знаю, но, наверно, музыка.

Скрипки ли невидимые пели, или что иное, если взять двух влюблённых на пустой аллее, музыка не может не играть. Постою немного на пороге, а потом отчалю навсегда без музыки, но по той дороге, по которой мы пришли. И поскольку сердце не забыло взор твой, надо тоже не забыть поблагодарить за всё, что было, потому что не за что простить. Звоном тишину сопровождают, но стоит такая тишина, словно где-то чётко понимают, будто чья-то участь решена.

Этот звон растягивая, снова стягивая, можно разглядеть музыку, забыться, вставить слово, про себя печальное напеть. Про звезду осеннюю, дорогу, синие пустые небеса, про цыганку на пути к острогу, про чужие чёрные. И глаза закрытые Артёма видят сон о том, что навсегда я пришёл и не уйду из дома И горит осенняя звезда. Так приходит сон, и рифмуешь наспех "ночь" и "прочь".

Так стоит на столе бокал. Так смеётся небо однозубой пастью. Так лежат на столе два пустых листа, будто ангел-хранитель в связи с сезоном сбросил крылья листычто твой лось - рога, и ушёл в ночи, потоптав газоны. Так пускают корни в тебя дожди, и толчёшь "судьба", как капусту в ступе, кулаком в груди. Так пылится тень, словно абрис трупа.

Так глядишь на мир через жабры век: Бог жизнь тебе подарил затем, чтобы ты умереть не колеблясь. Только пар, только белое в синем над громадами каменных плит Пусть разрушатся наши скорлупы, геометрия жизни земной - оглянись, поцелуй меня в губы, дай мне руку, останься со. А когда мы друг друга покинем, ты на крыльях своих унеси только пар, только белое в синем, голубое и белое в си Бело пространство заоконное - мальчишкой я врывался в оное в надетом наспех полушубке.

В побитом молью синем шарфике я надувал цветные шарики. Звучали лозунги и речи Где песни ваши, флаги красные, вы сами, пьяные, прекрасные, меня берущие на плечи? Мы к Первомаю замутили брагу, я из канистры первым пригубил. Я помню час, когда ногами нас за буйство избивали демонстранты. Ах, музыка, ах, розовые банты. О, раньше было лучше, чем сейчас,- по-доброму, с улыбкой, как во сне. И чудом не потухла папироска. Мы все лежим на площади Свердловска, где памятник поставят только.

Дозморову Не жалей о прошлом, будь что было, даже если дело было дрянь. Штора с чем-то вроде носорога. На окне какая-то герань. Вспоминаю, с вечера поддали, вынули гвоздики из петлиц, в городе Перми заночевали у филологических девиц. На комоде плюшевый мишутка. Потому так скверно и так жутко, что банальней выдумать. Я хочу сказать тебе заранее, милый друг, однажды я умру на чужом продавленном диване, головой болея поутру. Если правда так оно и выйдет, кто-то тихо вскрикнет за стеной - это Аня Кузина увидит светлое сиянье надо.

А снег меня не разбудил, он очень тихо падал. Проснулся я посередине дня, и за стеной ребёнок тихо плакал. Давным-давно я вышел в снегопад без шапки и пальто, до остановки бежал бегом и был до смерти рад подруге милой в заячьей обновке - мы шли ко мне, повсюду снег лежал, и двор был пуст, вдвоём на целом свете мы были с ней, и я поцеловал её тогда, взволнованные дети, мы озирались, я тайком, она открыто.

Где теперь мои печали, мои тревоги? Стоя у окна, я слышу плач и вижу снег. Едва ли теперь бы побежал, не столь горяч. Снег синеват, что простыни от прачек. Скреби лопатой, человече, плачь, мой мальчик или девочка, мой мальчик.

Всю ночь гуляли, а под утро настал туман. Я так хотел обнять тебя, но словно рук не мог поднять. И право же, их не было как. Как будто эти улицы, мосты вдруг растворились. Город, я и ты перемешались, стали паром, паром. Вот вместо слов взлетают облака из уст моих. И речь моя легка, наполнена то счастьем, то кошмаром. Вот розовое - я тебя хочу, вот голубое - видишь, я лечу. Вот синее - летим со мною вместе скорей, туда, где нету никого. Ну, разве кроме счастья самого, рассчитанного, скажем, лет на двести.

Вот розовое - я тебя люблю, вот голубое - я тебя молю, люби меня, пусть это мука, мука Вот чёрное и чёрное опять - нет, я не знаю, что хотел сказать. Но всё ж не оставляй меня, подруга. То город - унылый и каменный - сам Поднялся к чужим небесам. Мы в небе с тобою. Мы в небе, дружок. На вдох говорю тебе: Ты смотришь куда-то, ты ищешь черты. Но мы перед Богом чисты. Ты смотришь, ты ангелов ищешь крыла.

Но, друг мой, округа бела. Ресницами чувствуй - белее белил - Касание трепетных крыл. Мы жили с тобою на страшной земле - Стояли на чёрной золе. Мы плакали, и пробивался цветок.

Но мы умирали, дружок. За то, что я руки твои удержал, За то, что любил и страдал. Здесь небо и небо - ни страхов, ни ран. Но, друг мой, я чувствую боль на щеке.

И кровь остаётся в руке. То ангел печали, как острым стеклом, Ко мне прикоснулся крылом. На небе звёзды, как хрусталь. Снег душист, как мандарин золотой. А тот - с луною схож. Пойдёшь гулять со мною? Если нет, то я. Разве могут нас морозы напугать? Глотают слёзы вдоль дороги фонари, словно дети, с жизнью в ссоре. Что за горе - ты прищурившись смотри. Только ночью Новогодней, друг мой, дышится свободней, ты согласна? Просто так мы пойдём вдоль улиц снежных, бесконечно длинных, нежных.

И придём в старинный парк. Там как в сказке: Улыбнись, мой милый друг. Мне пять неполных лет. Я просыпаюсь, папы рядом нет, и тихо так, и тлеет понемногу в окне звезда, деревья за окном, как стражники, мой охраняют дом.

И некого бояться мне, но всё же совсем. Как бедный тот поэт. И все мы друг на друга так похожи. Я, сквозь слёзы вдохнув свои годы, вижу каждый изъян.

Как легко забывается детство и друзья. Я могу оглядеться, а вокруг - никого. Остаётся любовь; что останется той же любовью, только станет немного бессловней, только высохнет кровь. А стихи, наконец, это слабость, а не озаренье, чем печальнее, тем откровенней.

Леди - На дискотеке снова я увижу

Ты прости мне, отец, но, когда я умру, расскажи мне последнюю сказку и закрой мне глаза - эту ласку я не морщась приму. Отнеси меня в лес и скажи, в оправдание, птицам: Спрячь его, друг, не показывай мне, снова я вижу как будто во сне: Маленький, сонный, по чёрному льду в школу вот-вот упаду, но иду. Песня лихая звучит надо. Начался, граждане, день трудовой. Всё, что я знаю, я понял тогда - нет никого, ничего.

Аленький галстук на тоненькой ше Где бы я ни был - на чёрном ветру в чёрном снегу - упаду и умру. Ржавая, в чёрных прожилках, звезда. Те же цветы и цветы на балконе, Будто не годы прошли, а неделя, Как я отсюда до капельки вышел.

До испарившейся с века слезинки, После упавшей на серые крыши Капелькой. Здравствуй и ты, покосившийся столик, Ты и роднее, чем школьная парта… Здесь собирались, мне помнится, трое - Время и деньги проигрывать в карты. В память мою удалились, быть может, Так что теней и теней не осталось. Благо, коль я в чьей-то памяти. Дайте, родные, на этом же месте, Где проиграл драгоценное сдуру, Всё отыграю. На кон свои песни Кинув и полуистлевший окурок".

Нет, потому что не падок на чудо. Благо и то - постоять, оглядеться И навсегда удалиться отсюда. Ты отпусти меня, глупое сердце! Выпил водки, залил горе Натощак. Вышел в тамбур, поднял ворот У пальто. Видел лица, видел город. Умереть пытался Или просто так, Расползался и сжимался, Как слизняк. Были песни И вино. Мимолётно бросил взглядом За окно: Ничего там нет, лишь грязно И темно. Жизнь так скоро проходит - сказав "боже мой", не успеешь сказать "помоги".

Как уносит река отраженье лица, век уносит меня, а душа остаётся. И, дыша этой ночью, замешанной на крови, говорю: Что могу я поделать с собой? О, прощай, сероглазый рай. Мил ты мне, до безумья мил - вряд ли ты бы мне жизнь скостил, но на фоне камней она так не слишком длинна. Да и статуи - страшный грех - мне милее людей - от тех, с головой окунувшись в ложь, уж ничего не ждёшь. И, чего там греха таить, мне милей по камням ходить - а земля мне внушает страх, ибо земля есть прах.

Так прощай навсегда, прощай! Ждать и помнить не обещай. Да чего я твержу - дурак - кто я тебе? Пусть деревья страшит огонь. Для камней он - что рыжий конь. Вскакивает на коня и мчит бледный всадник. На проводах - унылые вороны, как ноты, не по ним ли там играли марш - во дворе напротив - похоронный?

Так тихо шли, и маялись, и жили. О, горе - и помочь не можешь горю. Февраль, на небе звёзды, как чужие, придёт весна - и я уеду к морю. Пусть волосы мои растреплет ветер той верною - единственной - рукою.

Пивные волны, кареглазый вечер. Не уходи - родной - побудь со мною, не отпускай - дружок - держи за плечи - в глухой Урал к безумству и злословью. О, боже, ты не дал мне жизни вечной, дай сердце - описать её с любовью. Пройди по улице пустой - морозной, ветреной, ночной.

Прекрасны дамы, господа в витринах. Не ад ли это? Она как ангел человечна - ладони повернула так, как будто плачет, плачет вечно. И смотрит милая во мрак. О, этот тёмно-синий взор - какая боль, какой укор. И гордость, друг мой, и смиренье. Она - сплошное сожаленье. Она - сплошная доброта. Прижмись небритою щекой к стеклу холодному. Переливы созвездий чудных на снегу. Ангелы шмонались по пустым аллеям парка.

Мы топтались тупо у пруда. И подумать только, это навсегда. Был бы я умнее, что ли, выше ростом, умудренней горьким опытом мудак, я сказал бы что-то вроде: Но совсем не страшно. Друг мой, дай мне руку. Загляни в глаза, ты увидишь, в мире холодно и пусто. Мы умрём с тобою через три часа. В парке, где мы бродим. Жалко, что бессмертья не раскрыт секрет.

И дождинки капают, как чужие слёзы. Я из роз увядших соберу букет Да оставим открытой дверь, чтоб заглядывал всякий зверь есть наш хлеб. И, лакая квас, говорил: Что ж ещё нам с собою взять? Надо валенки поискать - как бы их не поела моль. Чтоб смогли мы его вдвоём человечьим согреть теплом. А в окошечко сотню лет будет литься небесный свет - освещать мои книги и голубые глаза твои.

Да, в невинной крови промок, волк ягнёночка на порог принесёт - одинок я, стар - и оставит его нам в дар, в знак того, что он любит нас - ровно в два или, скажем, в час.

  • Музыкальное произведение , Но ты не заметишь, но ты не поймешь, Что это всего лишь горькая ложь.
  • На дискотеке снова я увижу твой знакомый синий взгляд слушать - на максимальной скорости
  • Песня на дискотеке снова я увижу твой знакомый синий взгляд - быстро и надёжно

Будет нас на руках носить да по-волчьему петь-бубнить: Почему же прячу взгляд, словно гость незваный, скучный перед милыми людьми? Одинокий, злополучный, нелюбимый, чёрт возьми, в чём виновен перед ними - или что-нибудь украл, или милыми моими я их всех не называл?. Ты виновен в том, что сладкий, чистый воздух их вдыхал.

И украдкой, и украдкой их манеры перенял - научился расставаться, улыбаться с теплотой, водку пить и целоваться и шептаться за спиной Тихо-тихо без подвоха расскажи мне что-нибудь. Расскажи мне сказку, что ли, о Иване-Дураке - он не корчился от боли, с чудом был накоротке В стране чугун изрядно плавится и проектируются танки. Житуха-жизнь плывёт и нравится, приходят девочки на танцы. Привозят джинсы из америки и продают за ползарплаты определившиеся в скверике интеллигентные ребята.

А на балконе комсомолочка стоит, немножечко помята, она летала, как Дюймовочка, всю ночь в объятьях депутата. Но всё равно кино кончается, и всё кончается на свете: Но, слышишь, музыка, иная уже звучит, негромко так, едва-едва, моя родная.

Когда-нибудь, когда-нибудь, когда не знаю, но наверно окажется прекрасным путь казавшийся когда-то скверным. В окно ворвутся облака, прольётся ливень синеокий.

И музыка издалека сольётся с музыкой далёкой. В сей музыкальный кавардак войдут две маленькие тени - от летней музыки на шаг, на шаг от музыки осенней. Облака над домами, облака, облака. Припадаю губами к вашей ручке: Тихой логике мира я ответить хочу всем безумием Лира, припадая к плечу.

Пять минут до разлуки навсегда, навсегда. Я люблю эти руки, плечи, волосы. Но прощайте, прощайте, сколько можно стоять.

Больше не обещайте помнить, верить, рыдать. Всё вы знаете сами на века, на века. Над домами, домами облака, облака. Так безотраден и так пре- красен парк, что, оглянись я, расплачусь сразу и умру. Летит листва, я не забыл любовный шёпот, шелест платья и падающий сапожок. Угаснул юношеский пыл, и неизвестно, в чьи объятья теперь ты падаешь, дружок. Одно известно, не в мои - и я от мысли этой слёзы со щёк стираю или.

Зажглись небесные огни - так избегает жалкой прозы в стихах посредственный поэт. Не в сентябре, а в октябре стоят одни под небесами деревья в белом серебре, покачиваясь на ветру. Ужель тебя отдали сами мои хладеющие ру? Как смог я детство пережить, чтоб иногда счастливым быть?

Текст песни Метрополь - Я буду смеяться и танцевать

Ты выше, ты моложе, ты стройней Закат стекает с кровель чужих домов и льётся по лицу. Но, как Петрарка, я свой римский профиль с любовью и достоинством несу. Но года не прошло с тех пор, и руку Мне Александр Семёныч Кушнер жал. Четыре года занимался боксом, а до того ещё четыре года - авиа-моделированием.

И приглашал меня в аспирантуру Иосиф Абрамович Шапиро. А некто Алексей Арнольдыч Пурин сказал: Висите на гвозде, восьмиунцовки. И крепко-крепко спите под землёй, мои месторождения урана.

Два трогательных ангела над драгой. В чёрной английской кепке. В пиджаке марки "Herman". В брюках модели "Dublin". Да здравствуют жизнь и скука. Будь проклято счастье. Да будет походка внука Легче поступи деда. Но если не сходить с ума, на кончике карандаша уместится душа. А ты пари над бездною, как на пари, пари, мой карандаш, уважь меня, мой карандаш. Шальную мысль мою лови. Рисуй объект моей любви в прозрачном платье, босиком, на берегу морском.

У моря, на границе сна она стоит всегда одна. И море синее шумит, в башке моей шумит. И рифмы сладкие живут, и строчки синие бегут, морским подобные волнам, бегут к её ногам. Единение с веком, с людьми, миром, городом, с местной шпаною - уходи, но не хлопай дверьми, или сядь и останься со мною. Без малого час мы толпимся у кинотеатра.

Мы все вместе, поскольку гроза. Только вспомню - сирень расцветает - проступает такая слеза, и душа - закипает. Жили-были, ходили в кино, наконец пионерами. Зазевались, да - эх на говно белоснежной туфлёй наступили. И голубым табачным дымом сдувая пепел со стола, сижу себе, кретин кретином, а жизнь была и не. Была, смеялась надо мною, рыдала надо мною, но лицо родное тишиною из памяти удалено.

Но тихий треск, но тихий шорох, крыла какого-нибудь взмах, убьёт чудовищ, о которых скажу однажды в двух словах. И на рассвете, на рассвете уснув, сквозь сон услышу, как за окнами смеются дети, стучит за стенкою дурак. Но, к тишине склоняясь ликом, я заработал честный сон - когда вращаются со скрипом косые шестерни времён.

А вместо этого я вижу, душою ощущаю тех, кого смертельно ненавижу, кого коснуться смертный грех. Это парк в середине сентября, позавчерашняя газета под тусклым светом фонаря. Влюблённых слипшиеся пары, огни под кронами дерев. И тары-бары-растабары шурует дождик нараспев.

Расправив зонтик кривобокий, прохожий шлёпает во тьму и сочиняет эти строки, не улыбаясь ничему. Вдали похоронный оркестр теперь почему-то их нету. Господи, только не сразу финку мне всаживай в грудь. Дай дотянуть до "Кавказу". Раз, и дурное забыто. Два, и уже стучат в гулком ущелье копыта, кони по небу летят.

Доброе - как на ладони. Свет на висках седока. Тонкие чёрные кони в синие прут облака. Исчезли фартучки, манжеты, А с ними весь ажурный мир. И той скамейки в парке нету, Где было вырезано "Б. Я сиживал на той скамейке, Когда уроки пропускал. Я для одной за три копейки Любовь и солнце покупал. Я говорил ей небылицы: Умрём, и всё начнется вновь. И вновь на свете повторится Скамейка, счастье и любовь. Исчезло всё, что было мило, Что только-только началось - Любовь и солнце - мимо, мимо Скамейки в парке пронеслось.

Осталась глупая досада - И тихо злит меня опять Не то, что говорить не надо, А то, что нечего сказать. Былая школьница, по плану У нас развод, да будет. Прости былому хулигану - что там?

Я не настолько верю в слово, Чтобы как в юности, тогда, Сказать, что всё начнется. Ведь не начнётся. Три дня я ладошки твои целовал и плакал от счастья и горя. Три дня я "Столичной" хрусталь обливал и клялся поехать на море. И парила три дня за окошком сирень, и гром грохотал за окошком. Рассказами тень наводя на плетень, я вновь возвращался к ладошкам.

Три дня пронеслись, ты расплакалась вдруг, я выпил и опохмелился. И томик Григорьева выпал из рук, с подушки Полонский свалился. И не получилось у нас ничего, как ты иногда предрекала. И чёрное море три дня без меня, как я, тяжело тосковало. По чёрному морю носились суда, и чайки над морем кричали: Как хорошо гулять вдвоём. Проспект засыпан белой крошкой. Стой, ничего не говори. Я пессимист в седьмом колене: Смотри, как много их вокруг, да мы с тобой одни на свете.

И, кажется, усилив зренье, вдруг каждый звук увидишь в цвет. В окно заглянешь - день насмарку. Не все ль мы жизнью дразним смерть. Когда же вновь определю, что это я, а не иначе, я горько жалуюсь, и плачу, и слёзы лью, и слёзы лью.

Ты тихо спишь, ты тихо спишь. И тихо дождь стучит по крыше. И я шепчу как можно тише: Можно сделать так, а можно эдак, можно всё совсем перевернуть, только дайте крикнуть напоследок: Когда мы познакомились случайно, я сразу понял, что не дура ты, что есть в тебе какая-нибудь тайна, и подарил цветы, цветы, цветы.

Не спрашивала, кто я и зачем я, собственно, живу на белом свете, убийца или честный христианин, и даже - русский я или еврей? Ничем не удивлялась ни на миг, и если, скажем, среди стопок книг, среди томов Вергилия и Канта я б предложил тебе два варианта: А может быть, настолько ты любила, что я был всем для сердца твоего, единственным не в смысле переносном, но в том прямом и бесконечном смысле, которого, увы, мне не постичь - я миром был, я небом был и морем, я облаком над городом Свердловском, я той страной, откуда ты свалила, но всё же приезжала иногда, и снова: Хоть дьявола я вовсе не люблю.

Поверь, читатель, не сочти за ложь - что проку мне потом в моей душе? Что жизнь моя, дружок? Но где бы мне ни выпало остыть, в Париже знойном, в Лондоне промозглом, мой жалкий прах советую зарыть на безымянном кладбище свердловском. Не в плане не лишённой красоты, но вычурной и артистичной позы, а потому что там мои кенты, их профили из мрамора и розы. На купоросных голубых снегах, закончившие ШРМ на тройки, они споткнулись с медью в черепах как первые солдаты перестройки.

Пусть Вторчермет гудит своей трубой. Пластполимер пускай свистит протяжно. Из фотоальбома Тайга - по центру, Кама - с краю, с другого края, пьяный в дым, с разбитой харей, у сарая стою с Григорием Данским. Мы много пили в эту осень агдама, света и росы. Роится над башками гнусь. Почти что новый "Беларусь".

А-ну, давай-ка, ай-люли, в кабину лезь и не юли, рули вдоль склона неуклонно, до неба синего рули. Фонтаном грязь из-под колёс. И так вольготно и отрадно, что деться некуда от слёз. Как будто кончено сраженье, и мы, прожжённые, летим, прорвавшись через окруженье, к.

Группа Леди (Наташа Ранголи)-"На дискотеке","Суровый",...

Но фотографию найду, и повторяю как молитву такую вот белиберду: А что касается мёртвых, вовсе сведений мало. Эля, ты стала облаком или ты им не стала? Вспомню о средней школе - съездить туда, что ли? Ты тоже ушла поневоле. И, казалось бы, все просто: А во-вторых, иногда просто не хочется обидеть человека, особенно, если парень-то неплохой, но, к сожалению, не в твоем вкусе.

Если ты тоже столкнулась с подобной ситуацией, и у тебя не получилось грамотно отшить навязчивого ухажера, то тебе помогут наши проверенные методы. Как правильно отшить парня, чтобы он не обиделся Для начала, разберемся, к какому виду относится твой кавалер.

Рассмотрим, как начать отшивать парня, относящего к любой из этих категорий. Ты, наверняка, слышала, что мужская половина населения просто млеет от недоступных и слегка стервозных дам. Настоящему завоевателю обязательно хочется заполучить такой трофей в свою коллекцию. Поэтому лучше строить из себя недотрогу, когда неприятный тебе молодой человек на дискотеке пытается угостить тебя коктейлем или ходит по пятам в супермаркете и говорит разные глупости.

Не стоит терпеть его, а лучше сразу прямо сказать, что ты не одна или лучше, что ты замужем, что ты не хочешь и все. Чтобы отшить такого парня нужно говорить сухо, твердо и без улыбки!

Обычно такие серьезные и даже слегка сердитые девушки не вызывают желания продолжать разговор. А, если же все-таки он — тот самый покоритель женских сердец, который не сдается, действуй грубо: Очень эффективно в таких ситуациях.

Ведь с этим молодым человеком вы уже хоть немного, но знакомы.

Как отшить парня: красиво, культурно, чтобы он не обиделся + фразы

Это может быть однокурсник твоего брата, коллега по работе или сосед сверху. Для начала реши для себя, а нужны ли тебе вообще какие-то отношения с этим парнем? Устроит ли он тебя в роли приятеля? Но, если же хорошие или деловые отношения с человеком, проявляющим к тебе симпатию, все-таки нужно сохранить, то достаточно будет провести с ним один или два разговора в спокойной обстановке, отшить парня, так сказать, в приятной обстановке… Объясни ему спокойно и вежливо, что его ухаживания тебе приятны, как девушке, но сердце твое несвободно.

Либо скажи, что сейчас тебе не романтических отношений. Обычно нормальный молодой человек сразу понимает, что это значит, но обид уже не. Возможно, что ты знаешь его семью, и он достаточно часто бывает у тебя в гостях, вы делитесь друг с другом секретами, и ты уже не воспринимаешь его, как парня. Он для тебя что-то вроде брата. И тут, как снег на голову, его признание и попытки перевести вашу дружескую идиллию в роман… Если ты точно уверена, что можешь с этим молодым человеком только дружить, то необходимо решиться на серьезный разговор.

Не торопись, подготовь небольшую речь. Ведь ты же не просто пытаешься отшить незнакомого парня. Тебе необходимо сохранить дружбу. Поговорить можно в кафе или на прогулке. Главное, чтобы вам не мешали… Возьми его за руку, смотри в глаза и мягко объясни, что он — отличный друг, а терять такого друга тебе не хочется. Не скрывай эмоций, говори честно. Он же твой близкий человек и сумеет разглядеть фальшь.

Скажи, что дружба — это все, что ты можешь ему предложить. Если он сумеет пережить твой отказ, то скорее всего через пару недель или месяцев он тебе позвонит и предложит устроить вечеринку с друзьями.

Если же это глубоко его ранит, то вряд ли вашу дружбу можно будет продолжить. Будь готова к такому исходу. Ну, а такие ухаживания знакомы почти всем девушкам. Однажды распрощавшись со своей девушкой по собственной инициативе, у такого парня частенько снова вспыхивают к ней чувства. А ты только, наконец, перестала плакать над его фотографией и решилась на свидание с новым кавалером!

И в твои планы не входит воссоединение вашей пары. В этом случае не стоит с ним встречаться. Зачем бередить старые раны?

Поговори с ним по телефону или напиши смс. Без лишних лирических отступлений расскажи о том, что у тебя все отлично, что ты просто жутко счастлива и поблагодари его, что он тебя бросил. Ведь иначе ты бы не встретила свою вторую половинку. Многих молодых людей это задевает, и они идут на попятную.